Слушать новости
Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Кино

Кадр из фильма «Любовь»
Кадр из фильма «Любовь»
Кадр из фильма «Любовь»
Кадр из фильма «Любовь»
Кадр из фильма «Любовь»
Кадр из фильма «Любовь»
Кадр из фильма «Любовь»
Кадр из фильма «Любовь»
  • Кадр из фильма «Любовь»
  • Кадр из фильма «Любовь»
  • Кадр из фильма «Любовь»
  • Кадр из фильма «Любовь»
1 4

По закону Мерфи

НА ММКФ показали фильм Гаспара Ноэ «Любовь»

Борис Шибанов

На 37-м ММКФ вне конкурса показали фильм-сюрприз — драму Гаспара Ноэ «Любовь», впервые представленную на Каннском кинофестивале этого года.

Ровно в полночь перед самым длинным днем в году, когда президент Международного московского кинофестиваля Никита Сергеевич Михалков подписывал важные документы в десяти метрах от дверей первого зала кинотеатра «Октябрь», столичная публика за дверями рыдала, смеялась и аплодировала «фильму-сюрпризу» — новому 3D-шедевру главного современного киноскандалиста Гаспара Ноэ под незатейливым названием «Любовь».

«Любовь» аргентинца Ноэ стартует с бескомпромиссной сцены, которая сразу же заставляет забыть все интеллектуальные игры датчанина Триера с его громкими заявлениями про «Нимфоманку».

В отличие от двухчастной конструкции стыдливого европейца, который подменяет секс метафорой то власти, то безудержности, то разрушения личности, а самих актеров в решающих сценах — дублерами, здесь все на своих местах: люди, которые занимаются любовью, — это действительно люди, занимающиеся любовью.

«Я хочу снять фильм, который будет состоять из крови, спермы и слез, ведь из этого и состоит жизнь», — говорит главный герой фильма американец Мерфи (в соответствии с законом однофамильца которого все, что может пойти не так в жизни персонажей, идет не так) своей возлюбленной — француженке Электре. Кстати, потом он отметит, что у Электры есть определенный комплекс, недвусмысленно намекая на трагедию Софокла. Однако уделять слишком много внимания подобным отсылкам не стоит, хотя они и составляют серьезную часть фильма.

Любовника-покровителя Электры зовут Ноэ, ребенка Мерфи от его бывшей соседки и нынешней (хотя, учитывая игры режиссера с временем, это слово тут не до конца уместно) жены зовут Гаспар.

Сам Мерфи ходит в футболке с именем Фассбиндера, выполненной фирменным шрифтом группы Metallica, в его комнате развешаны плакаты фильмов «М, город ищет убийцу» Фрица Ланга, «Франкенштейн 3D» Энди Уорхолла, «Рождение нации» Дэвида Уорка Гриффита, «Сало, или 120 дней Содома» Пазолини и кучи других. Одна из двух самых мощных сцен фильма происходит под жанроопределяющую композицию «Maggot Brain» группы Funkadelic, а другая — под культовую главную тему «Нападения на 13-й участок» Джона Карпентера, да и во втором же кадре фильма сам Ноэ отсылает нас к своей предыдущей работе: на столе рядом с кроватью супружеской пары стоит игрушечный Love-Hotel из «Входа в пустоту».

Но с нами не играют в интеллектуальную угадайку, нам рассказывают о любви. Любви не только персонажей друг к другу, любви разрушающей, любви неумелой, любви чарующей, но и о любви к кино. Фильм легко можно было бы назвать и словом «Страсть», и словом «Одержимость» (как назывался первый полнометражный фильм Ноэ) — все суть одно.

Ощущение, что «Любовь» подводит жирную черту под целым направлением,

от «Суки любви» до «Хаотичной Анны», от «Капель дождя на раскаленных скалах» до «Влюбись в меня, если осмелишься», походя подключая к своему пламенному сердцу и британские «9 песен», и, возможно, даже Гай Германику, а, может, чем черт не шутит, ассимилируя и главных маэстро жанра Педро Альмодовара и Тинто Брасса.

Как в свое время Линч смог выжать концентрат из томной и сладкой, как утренний кофе агента Купера, американы, повернув ее темной стороной, сделав своей главной темой и вычерпав до дна, так и Ноэ варварски широкими мазками размазывает все, что было сказано до него в жанре страстной мелодрамы без тормозов (и мозгов), чтобы из родившейся у него под руками палитры вылепить почти физиологически ощущаемое полотно. И где еще ему было все это сделать, как не в Париже?

Те, кто ожидал от режиссера новых психоделических полетов по загробным мирам, будут, возможно, разочарованы.

Игры со светом и цветом никуда не исчезли, но явно отошли на второй план: из целей их недвусмысленно разжаловали в средства. «Любовь» обеими ногами стоит на земле, хотя периодически и теряет голову в облаках. Все, что происходит на экране, действительно можно описать словами «кровь, сперма, слезы». Собственно, и 3D фильму, как выяснилось, было нужно, только чтобы «забрызгать» зрителей одним из трех перечисленных компонентов (под восторженные, надо сказать, аплодисменты).

Мерфи и его подруга в поисках себя и своей любви испробуют (испробовали? пробуют? время в фильме вытворяет превосходные кульбиты) все. И отвернуться у нежного душой зрителя не получится никак, иначе можно пропустить добрые три четверти фильма и не понять вообще ничего (ни о фильме, ни о жизни, ни о любви). Они не один раз пообещают беречь друг друга во что бы то ни стало и еще больше раз это обещание нарушат.

Вся их жизнь — карнавал повторяющихся предательств и новых взлетов, смеха и страданий, драк и секса, секса, секса.

В какой-то момент из-за зацикленности одних ситуаций и повторений, как по старым лекалам, других может возникнуть ощущение, что вся эта ярмарка плоти не закончится никогда, лабиринт боли и наслаждения превратится в кафкианский замок из тел, и все новые и новые образы будут добавляться к извивающемуся водовороту эмоций бесконечно. Однако в какой-то момент все закончится.

Все закончится. Боль начнет утихать. Радость поблекнет и забудется. Прошлое исчезнет, а будущее так и не наступит. Однако в настоящем голос Электры продолжит раздаваться в голове Мерфи словами «я хочу, чтоб ты влюбился снова, и снова, и снова, и снова, и снова». Ничего не исчезает, только умирает. Все мы — это кто-то еще; во всяком случае, были ими или станем. Ведь, как говорила главная героиня полузабытого киношедевра одного венгерского гения, мертвая Электра все равно Электра.