Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Кино

Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз» (2014)
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз» (2014)
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
Кадр из фильма «Тряпичный союз»
  • Кадр из фильма «Тряпичный союз»
  • Кадр из фильма «Тряпичный союз»
  • Кадр из фильма «Тряпичный союз»
  • Кадр из фильма «Тряпичный союз»
  • Кадр из фильма «Тряпичный союз»
  • Кадр из фильма «Тряпичный союз»
  • Кадр из фильма «Тряпичный союз»
  • Кадр из фильма «Тряпичный союз» (2014)
  • Кадр из фильма «Тряпичный союз»
  • Кадр из фильма «Тряпичный союз»
  • Кадр из фильма «Тряпичный союз»
1 11

«Кино — это очень дорогой психотренинг»

Михаил Местецкий о фильме «Тряпичный союз»

Ярослав Забалуев

Сценарист Михаил Местецкий рассказал «Газете.Ru» о своем режиссерском дебюте, фильме «Тряпичный союз», а также о дружбе с современными художниками, неудачной карьере ученого и съемках как психотерапии.

На российские экраны вышел «Тряпичный союз» — режиссерский дебют одного из сценаристов фильма «Легенда №17» Михаила Местецкого. Картина рассказывает о подростках-вольнодумцах, которые создают арт-коммуну, превращая процесс собственного взросления в подобие художественной акции. По случаю премьеры картины, которая уже отмечена призами фестивалей «Кинотавр» и «Край света», «Газета.Ru» побеседовала с Местецким.

— Зрители вас знают как сценариста «Легенды №17», а как долго вы вынашивали идею собственного авторского фильма?

— Долго. Сначала я сочинял какую-то книгу про эту историю. Когда дело дошло до кино, то я тоже долго писал и переписывал сценарий. К моему великому счастью, к делу подключился продюсер Роман Борисевич, и тогда фильм все-таки состоялся.

— А откуда вообще появился сюжет?

— Как это бывает, я придумал героев, а потом стал нанизывать на них свои драмы, травмы, свое мировоззрение, и в какой-то момент история собралась из всего, что для меня важно.

— О каких вещах речь?

— Да там много всего, это же очень пестрая история. Она о дружбе, взрослении, безумии, абсурде, иронии, поиске. Короче, там очень много элементов, которые в итоге почти исчерпывающе рассказывают прежде всего обо мне самом.

— После триумфа на «Кинотавре» и фестивале «Край света» вы только что показывали фильм на Берлинском кинофестивале. Как там принимали картину? Вообще, есть ли у вас ощущение, что это универсальная история, не зависящая от российской действительности?

— В Берлине было неожиданно очень круто! Не знаю, от чего это зависит, но предполагаю, что балбесничание молодых творческих людей — это вообще очень европейская тема. Такие ребята, как герои «Тряпичного союза», заполняют полностью весь Берлин.

— Я читал в каком-то вашем интервью, что «Тряпичный союз» вы придумали после встречи с художниками арт-группы «Радек». Расскажите об этом.

— Ну, прежде всего участники «Радека», как и герои «Тряпичного союза», наверняка будут не в восторге от моего фильма. Им наверняка не понравятся мои аналогии, но я и не претендовал на отражение пути реальных художников. При этом в основе фильма, конечно, именно мои впечатления от тех акций, которые делали «радеки», от тех разговоров и той бузы, которая была вокруг них. Когда мы с ними познакомились, мне было лет шестнадцать, и примерно до моих двадцати мы очень плотно дружили. Я участвовал в некоторых акциях, например в «Баррикаде» в 1998-м, когда мы перекрыли картинами Большую Никитскую, но при этом я никогда не старался стать одним из них, смотрел немножко со стороны и вообще был в тот момент филологическим студентом, мечтающим о научной или писательской карьере. Я был не столь радикален и бесшабашен, как они, смысл иных акций дошел до меня лишь спустя время, но как объект исследования эти художники были мной очень любимы.

— Мне, кстати, как раз показалось, что фильм снят с некоторой отстраненностью по отношению к героям — с отеческих, что ли, позиций.

— Ну, естественно. Одно дело, когда ты едешь в поезде, а другое — когда сам составляешь маршрут. (Улыбается.) Разумеется, и к своим актерам, и к музыкантам моей группы «Шкловский» я отношусь не как отец, конечно, но как…

— Художественный руководитель?

— Ну да, примерно. Там же все на 10–12 лет младше меня, приходится переходить в другую возрастную лигу. (Смеется.) С другой стороны, все герои и события «Тряпичного союза» имеют непосредственное отношение ко мне. В сценарии отразилась и смерть моего друга, поэта Ильи Тюрина, и отношения с девчонкой, и мотоциклы у ворот, призывающие к ответу. Там масса эпизодов, которые считают только очень близкие люди… Съемки вообще оказались для меня сложнейшим испытанием, для которого нужен какой-то мотиватор помимо амбиций, денег и даже обязательств перед командой. Для меня главным стало то, что фильм оказался мощнейшей психотерапией. Так, мне кажется, у всех кинорежиссеров.

— Ну да, вы можете об этом говорить, имея в семье еще одного режиссера (Нигина Сайфуллаева — жена Местецкого. — «Газета.Ru»).

— Это точно. В общем, каждый режиссер, как в психодраме, проживает, проговаривает свои травмы и тем самым закрывает их. То есть для меня кино — это такой очень дорогой, очень сложный психотренинг.

— Давайте вернемся чуть назад. Почему вы вообще из филологического студента превратились в сценариста и режиссера? Как это произошло?

— Темперамент не дал мне заниматься только наукой и писательством. В районе двадцати лет я на своем филологическом факультете начал просто съезжать с катушек, вплоть до лечения. Не получалось у меня так долго находиться наедине с собой. Филолог и писатель — это одиночка, а мне нужны люди, нужно выходить в мир и заниматься чем-то, что позволяет взаимодействовать с людьми. В общем, потерпев фиаско в одиноком аналитическом труде и окончив филфак, я пошел на Высшие режиссерские курсы. Потом я много лет снимал короткометражки, пока они не начали звучать на «Кинотавре», в частности. Ну а дальше — очень повезло оказаться в команде сценаристов «Легенды №17», и вот теперь «Тряпичный союз» выходит в прокат.

— Уже понятно, чем вы будете заниматься дальше?

— Сейчас выйдут два фильма по моим сценариям — «Супер-Бобровы» и «Хороший мальчик». А со следующим собственным проектом… Есть несколько сценарных идей, которые я разрабатываю. Но тут я анонсировать что-то не хочу. Нужно, чтобы так же удачно сошлись звезды.

— Вы имеете в виду деньги?

— Да нет, деньги, как мне кажется, сейчас я найду. Просто нужно еще хорошенько сосредоточиться и поработать. А когда у вас премьера, сложно сосредоточиться даже на том, зима сейчас или лето.