Слушать новости
Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Кино

«Поцелуй умирающих стран»: актриса «Кольской сверхглубокой» о закате СССР и Югославии

Прослушать новость
Остановить прослушивание

Интервью со сценаристкой и актрисой «Кольской сверхглубокой» Миленой Радулович

В широкий прокат выходит российско-сербский хоррор-катастрофа «Кольская сверхглубокая», посвященный реальным событиям на секретном правительственном объекте. Сотрудники Кольской скважины, по слухам, записали нечеловеческие звуки на глубине более 12 тысяч метров, после чего станция была закрыта. Актриса Милена Радулович рассказала «Газете.Ru» о метафоре уходящего под землю государства, сравнениях с «Чернобылем» и призналась в любви к жанру советского плаката.

— Четыре года назад в России вышел другой фильм-катастрофа «Ледокол», где действие разворачивается в предзакатном СССР. Застрявший во льдах корабль выглядел метафорой государства, которое не может выбраться из своих проблем. Можно ли рассматривать «Кольскую сверхглубокую» как метафору того, что Советский Союз прорыл тоннель в ад, похоронив сам себя?

— Я бы не стала утверждать это однозначно. Один ваш коллега из Испании сказал, что для него поцелуй майора и Ани в фильме символизирует поцелуй двух больших, умирающих стран — Югославии и Советского Союза. Мне нравится, что в нашем фильме люди видят все эти политические линии. Действительно интересно, что все эти события, о которых мы говорим в фильме, происходят через год после Чернобыля, когда все государственные проекты и страна уходят безвозвратно. Как и герои нашего фильма.

— Можно ли сказать, что катастрофа на Чернобыльской АЭС стала своего рода матрицей для жанра фильма-катастрофы на постсоветском пространстве?

— Мне так не кажется. У нас история настолько индивидуальная, настолько аутентичная. Мини-сериал, который сделал телеканал HBO, обязан был появиться. Он сделан очень круто — по всем меркам, все детали этого проекта идеальны. Возможно, кто-то, увидев кадр из нашего фильма с лабораторией на «Кольской», скажет: «Это же напоминает «Чернобыль»!», — но только лишь потому, что этот сериал настолько впечатлил людей, стал фундаментом эстетики советского времени для определенного российского зрителя.

Поскольку события нашего фильм разворачиваются в 80-е, то мы выбрали теплую цветокоррекцию, в стиле того времени. Сейчас же в мировом кинематографе стал модным холодный цвет. Кино мы снимали с особой оптикой, которой пользовались в советское время, — чтобы была экстремальная длина картинки, которую зритель в кинотеатре заметит. Мы не только использовали костюмы и визуальный стиль того времени, но еще постарались задействовать соответствующую музыку, с ритмом и звучанием синтезаторов 80-х. Визуально все будет [построено на] 80-х, а не эта цветовая гамма, которая сейчас преобладает во всем мире.

— Агитационные плакаты на станции — дизайнерская находка или на станции действительно такие висели?

— Конкретно эти были созданы нашими дизайнерами. Знаете, в Instagram есть очень классная страница, называется «Soviet visuals». Стиль советского плаката настолько яркий и запоминающийся: все эти «не пей за рулем», «приветствуем участников соревнований» и прочее. Даже советские рекламные плакаты вроде «покупайте сосиски» — они особенные, броские, привлекающие внимание. Слоганы и фразы, сочетание стиля букв и картинок — это настолько круто. Я бы в таком стиле делала все плакаты. В одном из ресторанов Сербии есть большой плакат с надписью: «После нашего обеда организм кричит: «Победа!». Вот это из того же ряда. Классно, что и подобного рода атрибуты советского времени появились в фильме.

— Еще одно сравнение, которое приходит на ум при просмотре «Кольской сверхглубокой», — бездна, которая открылась человеку в конце ХХ века из-за научных открытий и общественных изменений. Есть ли у вас ощущение, что дно ушло у людей из-под ног? Искусственный интеллект, ядерные технологии, химическое оружие.

— Да, мы движемся вперед, прогресс не стоит на месте. Но на самом деле, становится очень страшно, потому что человек с этим прогрессом, на мой взгляд, не справляется. Поэтому тема многих жанровых фильмов — а что если вся эта техника выйдет из под контроля человека и окажется сильнее его? Что если мы сами уже создали нашего главного антагониста на Земле? Мне кажется, что-то такое может рано или поздно случиться. Мы, люди, настолько эгоистичны, что это вряд ли закончится для нас хорошо.

— Должно ли правительство как-то ограничивать исследования, которые могут завести людей не туда, или это должно идти от их внутреннего искреннего желания?

— У меня нет готового ответа на этот вопрос. Скажем, соцсети — штука на первый взгляд совсем не опасная, придуманная с хорошим намерением, чтобы люди, особенно в странах с большой территорией, как Россия или США, могли находить друг друга спустя много лет. Однако сегодня это превращается в нечто, что управляет нашей жизнью, что формирует ценности, особенно у младших поколений.

Помните, как в сериале «Черное зеркало»: ты как человек ценен настолько, насколько много у тебя лайков, сколько у тебя подписчиков, столько у тебя и привилегий. Кто в твоих друзьях, кто на тебя подписан и, что не менее важно, не подписан на тебя — все это болезненная виртуальная реальность. Плюс к тому, соцсети давно уже для многих стали бизнесом, в них очень много маркетинга. Так что, не все, что делается с благими намерениями, в итоге приносит только пользу. Иногда проконтролировать, куда все это развивается, наверное, можно, иногда — нет. Так или иначе, мы сами ответственны за происходящее, и задумываться о последствиях стоит нам самим.

— Вы рассказывали, что на съемках «Балканского рубежа» был спор с россиянами об отношении к бомбардировке. Русская часть команды говорила, что герои испытывают страх, а вы вспоминали, что сербы относились к этому с висельнической иронией, усмешкой перед неотвратимой гибелью. Это качество мы часто любим приписывать сами себе. Это все-таки больше сербское качество, или русское?

— Тут важна предыстория. Этот разговор возник, когда родилась идея снять сцену на мосту. Во время той войны, когда стало известным, что авиация планирует нанести удар по какому-нибудь мосту, местные жители выходили на мост и устраивали там большой концерт — в надежде спасти этот мост. Правда, уверенности в том, что это остановит авиацию, понятно, никакой не было. Вот это — именно сербская тема: мы не боимся, несмотря на то, насколько страшно происходящее. Как бы ни было грустно, сербы продолжают шутить. Сербы — нация, которая выжила благодаря своему чувству юмора (как правило, черного) и иронии, именно это поддерживает дух нашего народа в тяжелые времена. Что же касается русских национальных черт — тут уж вам виднее.

— В противовес мысли о приоритете человеческой жизни звучит идея, что нет ничего хуже, чем предательство собственного дела. Ваша героиня однозначно решает этот внутренний конфликт в пользу людей, но должны ли вообще противостоять эти две идеи? Или он нам навязан?

— На самом деле тут нет конфликта. Если врач предает принципы своей профессии, то это предательство идей гуманизма, того, что люди должны оставаться приоритетом в любом случае. Героиня должна вернуться к чистому гуманизму, оставив свои амбиции. У каждого из героев фильма, что мне очень нравится, есть своя этика, свои принципы, представления о своей роли в обществе. И у каждого свое представление о том, что есть предательство. У моего антагониста, полковника ГРУ по имени Юрий Борисович (Николай Ковбас) иное представление о том, как правильно поступить, его задача — защитить государство. И он тоже следует за собственными принципами.

— То есть, полковник не меняет свою позицию, а глубже понимает свою миссию?

— Как человек дела, с большим жизненным опытом, полковник понимает, что самое главное. И Юрий Борисович осознает, что для людей наверху, для всего Советского Союза, моя героиня представляет больший интерес, чем он. На мой взгляд, полковник — самый интересный персонаж. Да, временами он может раздражать своим подходом к своей миссии. Но он тот, кто не обманывает себя. Он человек чистый, сохраняющий верность принципам. Даже если для него они могут означать смерть.