«Цирк — это мини-государство»: Аскольд Запашный о выдвижении в Госдуму

Аскольд Запашный назвал причины своего выдвижения в Госдуму

Слушать
Остановить
Худрук Большого Московского цирка Аскольд Запашный рассказал «Газете.Ru», почему выдвигается в Госдуму не от «Единой России» и не чувствует угрызений совести, в чем не прав Алексей Навальный и насколько тяжела «ноша Иосифа Кобзона».

— Почему вы решили начать политическую деятельность?

— Я баллотируюсь от партии «Справедливая Россия». На протяжении многих лет чувствую, что у людей есть определенные нужды — и эти нужды являются не моими личными интересами, а интересами тех, кто рядом со мной. Я достиг достаточно высокого уровня в своей профессии и начал сталкиваться с постоянными просьбами сторонних людей. Это были как деятели искусства, так и посторонние лица, которые видят нас, успешных, и просят о помощи.

Когда поступило предложение от партии, я почти сразу согласился. Думаю, для меня это будет важным жизненным этапом. Особенно — если выйдет не только баллотироваться, но и выиграть. В случае победы получится реализовать много полезных инициатив.

После смерти Иосифа Кобзона мало кто представляет интересы искусства в нашей стране. Я хочу эту ношу взвалить на себя.

— В чем заключается мотивация взять на себя такую ответственность?

— Я патриот и считаю, что достигнув определенного уровня, нужно помогать строить будущее. Хочу, чтобы у молодежи не было желания убегать из страны, захотелось не только в ней жить, но и способствовать тому, чтобы другие сюда приезжали.

У меня искренние побуждения. Если все получится, это будет реализацией поговорки «Хочешь сделать хорошо, сделай сам». Вот моя мотивация.

— Какие проблемы вы считаете актуальными в современном обществе? Может быть, к вам уже обращались за помощью потенциальные избиратели?

— Проблемы все те же, я вам не скажу ничего нового. А люди обращаются с разными просьбами. Систематически поступают обращения от тех, кто просто не справляется со своей жизнью.

— Они не справляются или государство?

— Наверное, это взаимосвязанные вещи. Например, люди обращаются за помощью, чтобы оплатить операцию ребенка. С одной стороны, это проблема непосредственно этих людей. С другой — проблема государства, раз оно работает в такой системе координат, что люди нуждаются в поддержке извне.

Считаю, что разделять народ и власть — большая ошибка. Я вообще не понимаю, как государство может жить без человека, а человек — без государства.

— У вас есть конкретные общественно-значимые проблемы, которые вы планируете разрешить?

— К примеру, проблемы здоровья. Если у человека уходит здоровье и его может просто не стать, такой случай будет в приоритете.

Но сейчас сложно говорить о том, что планирую решать, а что — нет. Для начала мне нужно понять свой спектр обязанностей, потому что размазываться по всем проблемам на свете тоже неверно. На данный момент я вижу политику через свой профиль деятельности. У меня есть четкое понимание проблем искусства. С другой стороны, я объехал всю страну — вдоль и поперек. Побывал практически во всех регионах и городах, поэтому прекрасно понимаю тамошние проблемы, проблемы местных жителей.

А еще я понимаю, что в обществе есть популистские требования к власти. Существуют люди, желающие, чтобы за них решали все проблемы. Здесь нельзя провалиться в популизм и пообещать решения всех проблем во благо всего хорошего против всего плохого.

— Олицетворение популизма для вас — Навальный и вся оппозиция?

— Конечно. Все, что он делает, — пошло и подло, мне кажется. Я не только про оппозицию говорю, но они именно на этом строят свою политику, привлекая молодежь за счет красивых обещаний. Они строятся только на критике действующей власти. Оппозиция указывают на власть пальцем и говорит, что в нашей «прекрасной России будущего» этого всего не будет. На самом деле — сплошная брехня. Некоторые проблемы не решаются за десятилетия и столетия.

— Не думаете ли, что у оппозиции нет возможности решать какие-либо проблемы, потому что ее не пускают во власть? Возможно, именно поэтому у некоторых протестующих довольно радикальные взгляды?

— Нет, я так не думаю. Конечно, нельзя сказать, что все поступки оппозиции — плохие. В любой политике нельзя разделять на черное и белое. Я не хочу строить свою кампанию на противопоставлении. Потому что это подразумевает отрицание всего хорошего, что есть у ваших оппонентов. А это в корне неверно. У человека всегда две стороны, в политике это особенно актуально. Важно это понимать и выбирать определенную стратегию, если, конечно, ты не хочешь обманывать людей, занимаясь популизмом.

Я за позитивные движения в стране, а не за то, чтобы строить карьеру в политике. Не буду делать так, как делают некоторые: критиковать кого-то, чтобы получить свое.

— Чем вас привлекла «Справедливая Россия», почему не выбрали «Единую Россию»? Вы ведь были доверенным лицом Владимира Путина в 2012 году.

В «Единой России» избираться не предлагали, в «Справедливой» — предложили. Я никогда не состоял в партии, не менял одну на другую. В «Справедливой России» меня привлекло то, что это партия пока себя не дискредитировала.

— А «Единая Россия» себя дискредитировала?

— Вы призываете меня к сравнению. Если я начну противопоставлять, то буду входить с таким посылом в конфронтацию с другими людьми. А я на этом не хочу строить свою предвыборную кампанию.

Для меня «Справедливая Россия» себя не дискредитировала, а другие партии меня не интересуют в данном контексте. Партия, в которой я состою, в моем представлении достаточно чистая. Я связываюсь с этими людьми и не чувствую угрызений совести. Мне это нравится, поэтому я согласился.

— Карьерные амбиции в политике у вас присутствуют?

— У меня их нет. Если бы я этого хотел, то занимался бы давно и целенаправленно. Сейчас все совпало с тем моментом, когда мне поступило предложение от партии — и я на него с удовольствием согласился. Отсутствует и зависимость от продвижения по службе, как у некоторых политических деятелей. Подобные люди целиком зависят от таких импульсов, поэтому мотивация совершенно другая. А моя мотивация — искренняя любовь к своей стране.

— Почему вы баллотируетесь в Удмуртии?

— Это был общий с руководством партии выбор. У меня спрашивали, в каких регионах я бы хотел выступать — и в каком регионе, на мой взгляд, хороший контакт. Я являюсь народным артистом Удмуртии, раньше часто там выступал. Есть опыт общения с населением, меня там знают, поэтому людям будет легче доносить информацию. Понимаю, почему такое количество вопросов, люди ждут подвоха. Но его нет, а выбор все равно нужно делать.

— Сколько будете времени там проводить?

— Сколько потребуется, я мобильный человек. Когда пойму объем и интенсивность — буду решать.

— Будете ли вы продолжать карьеру в цирке?

— Я художественный руководитель и артист в совершенно разных жанрах. Буду решать этот вопрос по мере поступления. Если эффективность будет важна настолько, что нужно будет отступиться от вопросов своей творческой деятельности, буду что-то менять.

Мне бы хотелось совместить творческую деятельность с политической. Но я не лицемер, чтобы сейчас отвечать на этот вопрос. Главное — понять, где я буду больше полезен. Нахожусь на том этапе жизненного пути, когда понимаю, что от меня должен быть какой-то толк в больших масштабах. Если мне придется чем-то пожертвовать, я пожертвую.

— Должны ли творческие люди преобладать в политике?

— Мне кажется, в жизни важен баланс. Нельзя говорить о том, что люди искусства не должны заниматься политикой. Но когда это становится модным и люди идут в политику ради карьеры или дивидендов, это совершенно другая история, она связана с человеческим фактором. Не важно, какой профессией занимается человек. Важно, что это за человек и какие цели он преследует. Даже когда он меняет свою жизнь кардинально.

Главное — чего артист достиг и каким образом. Люди принимают медийных личностей лучше, чем тех, у кого этой популярности нет. Так происходит, потому что создается впечатление открытой информации, про звезд можно найти большее количество сведений. Именно поэтому к известным [людям] больше доверия.

И в общем контексте политика — не профессия, а призвание.

— Но как человек будет работать, не понимая основ профессии?

— Все артисты высокого уровня причастны к политике, потому что по-другому нельзя. Ты работаешь с большим количеством людей и начинаешь учиться политике, разбираться в ней. Если человек не хочет связываться с этим — это или лукавство, или человек быстро пропадет из большого искусства. Он местечковыми делами должен заниматься. Из творчества ли человек или нет — нельзя на этом зацикливаться. Нужно смотреть на результаты и сравнивать их с обещаниями.

Главная претензия к творческим людям, которые идут в политику, — у них нет должного образования. Общие представления — да, но под силу ли им заниматься политикой на профессиональном уровне? Вопрос образования достаточно специфический. Я знаю большое количество людей с корочками, но они являются некомпетентными.

— Можно ли сравнить руководящую должностью в цирке с работой в политической сфере?

— Любой вид искусства представляет собой своеобразную сеть, в которой есть все признаки устройства государства и существует полная схема иерархий. В ней нужно знать, как управлять, чтобы у людей было понимание, как существовать. В моем случае — это не только люди. Мой цирк — это мини-государство. У меня есть понимание этих навыков. Если бы их не было, наверное, я бы даже не стал пробовать брать на себя такую ответственность.