«Фишер», «Удав», «Ученик Чикатило»: кто был последним казненным в России преступником

25 лет назад в России исполнен последний смертный приговор

Слушать
Остановить
2 августа 1996 года в Бутырской тюрьме был приведен в исполнение смертный приговор 36-летнему серийному убийце и педофилу Сергею Головкину, жертвами которого, согласно материалам дела, стали в период с 1986 по 1992 год по крайней мере 11 подростков.

Перестройка, широко обсуждавшиеся и осуждавшиеся тогда же сфабрикованные дела сталинского времени, тяга к «общечеловеческим ценностям», запрос на скорейшую гуманизацию общества привели к тому, что применение смертной казни стало сокращаться начиная с конца 1980-х. В 1996 году Россию пригласили в Совет Европы — но с условием скорейшей отмены смертной казни. 16 апреля 1997 года был подписан так и не ратифицированный до сих пор Протокол № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, касающийся отмены смертной казни в мирное время. В ожидании ратификации президент Борис Ельцин издал указ «О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением России в Совет Европы» и наложил мораторий на исполнение приговоров, который держится и поныне. Он прекратил рассмотрение дел всех приговоренных к смертной казни, отказался их утверждать, что в соответствии со статьей 184 УИК РФ и привело к блокировке исполнения наказаний. В июне 1999 года президентом были помилованы все 703 осужденных к смертной казни.

В отличие от Европы, других стран СНГ, Канады, Австралии, Латинской Америки и даже части африканских стран, где принят окончательный запрет, в Российской Федерации смертная казнь совсем не отменена, законодательное положение остается шатким. Согласно ч. 1 ст. 59 УК РФ «исключительная мера наказания» все еще может назначаться за особо тяжкие преступления. Социологические опросы показывают, что подавляющая часть населения страны требует возвращения этой нормы в жизнь, представители всех крупнейших партий уверены в необходимости возвращения смертной казни, выступают с соответствующими инициативами по следам каждого громкого преступления, будь то теракт, массовые убийства или выявление очередного безжалостного педофила.

В начале своего президентства Владимир Путин выступил против восстановления смертной казни и с той поры не менял позиции: «Применяя смертную казнь в отношении своих граждан, даже преступников, государство воспитывает других своих граждан в жестокости и порождает вновь и вновь жестокость со стороны граждан в отношении друг друга и в отношении самого государства. И это тоже вредно и контрпродуктивно. Для того чтобы эффективно бороться с преступностью, нужна взвешенная, эффективная экономическая политика, эффективная социальная политика, грамотная и современная цивилизованная работа пенитенциарной системы, всех правоохранительных органов. Вот это сделать трудно, труднее, чем ввести смертную казнь». К тому же резкие движения чреваты немедленным выходом из Европейской конвенции, а значит, и из Совета Европы. Ну и многие одиозные преступники гибнут и так «сами собой» в почти пыточных условиях заключения или в ходе «операций по зачистке».

Тем не менее с формальной точки зрения страна не прибегает к смертной казни, даже в условиях локальных войн или спецопераций в других странах. Последний приведенный в исполнение приговор касался вполне знаковой и «бесспорной» фигуры — 2 августа 1996 года был расстрелян печально известный Сергей Головкин, фигура в каком-то смысле даже более зловещая, чем «предшествовавший» ему Андрей Чикатило, расстрелянный в Новочеркасске в 1994 году, фамилия которого стала нарицательной. Не исключено, что и на совести «последователя» вполне сопоставимое число жертв — до нескольких десятков. Головкин признался в одиннадцати убийствах, показав следователям места преступлений и захоронений. Сведения еще о тринадцати не были включены в приговор, оставшись «недоказанными».

В специально оборудованном подвале своего гаража в Одинцовском районе он пытал, насиловал, убивал своих жертв порой на глазах друг у друга, расчленял трупы, дубил кожи и пробовал заниматься каннибализмом. Гараж Головкина находился в 500 м от дачи Ельцина. Первое преступление — попытку изнасилования и убийства мальчика — совершил летом 1984 года. Позже на следственном эксперименте выживший опознал Головкина. Как и в случае с Чикатило и многими другими серийными маньяками, Головкин обладал недюжинным интеллектом, получил высшее образование (в 1982 году окончил Тимирязевскую сельскохозяйственную академию), имел положительные характеристики с мест учебы и работы, считался прекрасным специалистом, побывал даже в роли комсорга, хотя не был членом КПСС, как Чикатило. После окончания учебы работал зоотехником на Московском конном заводе № 1.

Психиатрами он был признан вменяемым, хотя и с признаками шизоидной психопатии. Впрочем, как и в случае с Чикатило, можно предположить, что на врачей при освидетельствовании надавила прокуратура, беспокоившаяся о том, что преступник может уйти от наказания, полежав какое-то время в психбольнице... Анализировавшие этот случай обращают внимание также на семейное насилие в детстве — в данном случае со стороны отца-алкоголика — и на «буллинг» — травлю в школе, — прыщи, энурез, врожденный дефект грудины, наконец, на жестокое избиение во время учебы компанией малолетних хулиганов, что и определило направление его садистских фантазий и своеобразный «кодекс»: зловещий Фишер входил в доверие к будущим жертвам, подбивая их на мелкие преступления вроде воровства сигарет. Если подросток не поддавался на провокацию, то Головкин такого отпускал, считая его для себя неинтересным.

Так случилось, что будущий маньяк учился в одном классе с Арменом Григоряном, будущим лидером группы «Крематорий», визитной карточкой которой стал специфический черный юмор. Соученика не жаловали. По воспоминаниям Григоряна — а его в числе других тоже допрашивали, — «Сергей в старших классах был высок, крепок, при этом сутулый и прыщавый. Его совершенно не интересовали девушки и вообще что-либо». Другой одноклассник это тоже подтверждал: «Девчонкам нравились ребята хорошо одетые и увлеченные музыкой. А он был сутуловат, прыщав, и на него внимания никто не обращал» (см. «Летопись» на официальном сайте «Крематория»).

Описание всех зверств и история поимки маньяка запечатлены в целом ряде воспоминаний, их легко найти, они служат своеобразным испытанием: должно ли общество оставлять подобных «нелюдей» в живых. Тем не менее история моратория на смертную казнь даже в нашей стране гораздо старше, чем финальная четверть века. Так, отсутствие подобного наказания в «кодексе» Древней Руси — Русской Правде — пусть и не означает отсутствия ее реального применения, но свидетельствует о попытках резко ограничить подобную карательную практику в христианском государстве Владимиром и его сыновьями. Церковь и сейчас устами патриархов высказывается против казней, ссылаясь на Новый Завет и слова Христа.

Значительное расширение сферы применения «исключительной меры» происходило в годы правления Ивана Грозного, при котором был принят Судебник 1550 года, и Петре I, после которого уже фиксируются разного рода попытки ограничения или даже полной отмены казни законодательно. Впрочем, телесные наказания кнутом или шпицрутенами зачастую тоже приводили к смерти, только более мучительной. Февральская революция 1917 года отменила смертную казнь вовсе, но позже ее многократно вводили и вновь формально убирали на какое-то время большевики в 1920-х годах. Разумеется, это никогда не мешало проводить внесудебные расправы.

В 1947 году был издан Указ Президиума ВС СССР «Об отмене смертной казни», которым это наказание было признано не применяющимся в мирное время, однако в 1950-м «по многочисленным просьбам трудящихся» ее вернули.

Можно сказать, что в настоящее время в России мораторий на смертную казнь действует де-факто при отсутствии его де-юре. Не исключено также, что Сергей Головкин не был последним, и еще один расстрел состоялся 2 сентября, но имя этого последнего казненного официально не разглашается. Еще позже в так называемой Ичкерии — не контролируемой федеральными органами власти Чечне — проводились публичные казни (о последнем таком случае писал «Коммерсант» в № 158 от 19 сентября 1997 года).

Доводы противников смертной казни помимо религиозных и философских заключаются в том, что судебные ошибки в таком случае приводят к необратимым последствиям и, кроме того, согласно статистическим данным жестокость наказаний не коррелирует с низким уровнем преступности, а искоренению преступлений способствует скорее неотвратимость наказания. Впрочем, есть исследования, подтверждающие и противоположную точку зрения. Довод о том, что многочисленные и жестокие казни характерны для тоталитарных и недемократических режимов Азии, Ближнего Востока и Африки, особенно Нигерии, парируют обычно тем, что смертная казнь до сих пор сохраняется и в одной из наиболее развитых стран мира — США, — хотя и там, безусловно все идет к постепенному ее упразднению: количество казней неуклонно падает и приговоры исполняются с исключительной задержкой. В пользу минимизации ошибок при подобных приговорах может говорить и относительное совершенство судебной системы, немыслимое в слаборазвитых странах вроде той же Нигерии, ставящей рекорды по числу казней невиновных. Так, в 2016 году там было оправдано 32 человека, осужденных к смертной казни.