Конец света петух не пропел

Репортаж «Газеты.Ru» из села Никольское, где в землянке в ожидании конца света остаются 11 сектантов

В землянке у села Никольское конца света ждут еще 11 человек. Жители села давно смирились с таким соседством и научились зарабатывать на неожиданной славе. Корреспондент «Газеты.Ru», побывав на месте событий, выяснил, во сколько «спасение мира» обошлось местным властям и как пензенской администрации пришлось самостоятельно разбираться в евангелии.

До села Никольское от Пензы два часа пути по старому асфальту. С некоторых пор найти село просто: ближайший к нему поворот выдают микроавтобусы российских и западных телекомпаний с «тарелками». Машина надрывается на ухабах. В километре от оврага с катакомбами, где с осени жили 35 сектантов и до сих пор остаются с десяток затворников, машину тормозит человек в штатском — выясняет, зачем приехали. Минутная пауза, и «буханка» (так автомобиль называется в народе) продолжает свой путь.

У оврага дежурят спасатели с овчарками, здесь же с прошлой пятницы круглосуточно находятся журналисты – жгут костры, лежа смотрят в небо в ожидании новостей и спонтанных подходов к прессе. Спят рядом, в машинах. Кому позволяют средства – снимают комнаты в селе.

Цены на жилье с приближением «конца света» растут – обосноваться в избе можно за 1200-1500 рублей в сутки.

«Давняя история»
Для местных таксистов трасса Пенза — Никольское – накатанный маршрут. «Это ж давняя история, к нам тут еще в 2006 году журналистка из Москвы приезжала. У нее сестра в Краснодаре при храме прислуживала, а Кузнецов уже тогда по...
Читать дальше

«Хотели снять хотя бы за тысячу, говорят – нет, мало», — жалуются телевизионщики. Неожиданное процветание настигло и сельский магазин.

Делая новости, пресса мечется между двумя основными пунктами: оврагом и домом лидера секты, 43-летнего Петра Кузнецова.

В среду пещеры покинули еще трое. Мать выносит на руках маленькую девочку, и еще одна дочь-подросток с пакетами в руках в сопровождении спасателей проходит к «газику», который стремительно срывается с места к дому сектанта. Затем опять затишье, местные жители почти не показываются. Люди с камерами и фотоаппаратами курсируют по селу и разочарованно отводят взгляд: «Опять свой».

На самой оживленной дороге деревни показывается ставший знаменитым благодаря своему пациенту замглавврача областной психбольницы Василий Сапегин. Он регулярно навещает Кузнецова. Тот, по данным местных властей, покорно глотает таблетки и лечится амбулаторно: обязан каждый день показываться врачу в местном фельдшерском пункте. По словам Сапегина, постоянная суета вокруг сектанта ему только вредит.

«От общения с людьми Кузнецов расстраивается. Его не понимают, он волнуется. Все это, конечно, не улучшает его состояние», — неохотно сообщает психиатр.

Дом идеолога сектантов определяется сразу: серебряная маковка с крестом на крыше деревянной развалюхи, оградительная лента по периметру и четыре милиционера в оцеплении.

— Вы их от нас или нас от них охраняете?

— Приказано здесь стоять, вот и стоим.

— А корову, корову-то им привезли, что они просили?

— Нету пока коровы.

Провода линии электропередачи здесь обрываются: ни электричеством, ни газом в доме не пользуются – это «от лукавого». Скрипит украшенная еще одним крестом дверь. Женщины в платках стремительно уходят за дом и так же быстро в него возвращаются.

Каждый выход – щелканье камер.

— А вот бы вас сейчас дрыном да по голове!

Торопливо выходит сам Петр Кузнецов, провоцируя очередную фотосессию.

— Ну, что вы тут?

— Да работа у нас такая.

— Можно? – осторожно интересуется сектант у стражей порядка.

— Можно, — кивают те в ответ.

Кузнецов подходит к газетчикам:

— Передайте всем, что Петр Кузнецов славит Бога и ненавидит Антихриста. Вот женщины из пещеры вышли, они все это время не мылись, а от них не пахнет, понимаете?

— А конец света-то будет?

Кузнецов молчит, и неожиданно громко заливается петух.

— Вот видите, это знак, не время сейчас об этом говорить.

К оврагу между тем подтягиваются местные ньюсмейкеры. Руководитель пресс-центра областного правительства Антон Шаронов рассказывает, что внизу осталась лишь группа Василия Прокофьева: 11 человек, детей среди них нет.

Днем ранее из подземелья вывел своих еще один лидер затворников, Виталий Недогон, находившийся в подземелье со своей семьей — тремя детьми и женой. «Недогон вывел всех и сдал несколько ружей, — уточняет пресс-секретарь. – Детей осмотрел педиатр, с ними все нормально, истощения нет». Прокофьев поблагодарил спасателей за то, что провели ремонт пещеры: укрепили ее, откачали воду и установили помпу. «Он сам бывший метростроевец, в этом толк знает», — поясняет Шаронов.

К оврагу приходит и местный снабженец, начальник центра соцобеспечения Бековского района Евгений Баканов.

Он рассказывает, что сейчас затворникам, которые уже на поверхности, мешками возят крупы, гречку, горох, вермишель и муку: их опекают. «Ну, а детям они попросили сладкое», — говорит он.

Местные жители еще не выяснили, как относится к популярности своей деревни и шуму вокруг чужаков (все сектанты, за исключением Петра Кузнецова, люди неместные).

— Мы теперь на свое село по телевизору смотрим. В телевизоре оно красивое, дома вроде побольше, — улыбается одна из двух пожилых женщин, пришедших посмотреть, что творится у оврага.

— Ну что ты меня снимаешь? – всплескивает руками на активно щелкающего затвором фотографа. – Вот не буду говорить.

— Вы Кузнецова знали? – не отстают журналисты.

— Конечно, знала. Его мать со мной на ферме работала, и отец там же. Петя умный был, в школе хорошо учился, техникум закончил. Родители его не так давно в Беково переехали, и сестра его там живет. Сын Петра Алеша, парень лет 20, все с отцом жил, с сектантами молился, а как все началось, мать его в Пензу увезла. Эти все тут по селу ходили, мы и не знали ничего, — продолжает жительница Никольского. – Когда пропали, решили, что уехали.

— А вам их не жалко?

— А чего их жалеть, они ж не местные, мы их не знаем. Работать не хотят, вон чего удумали. А вообще у нас тут хорошо, тишина, не воруют, не убивают.

Вслед за этим действие перемещается в противоположную часть села. Здесь в избе Виталия Недогона живет еще одна группа сектантов. Над бревенчатой баней поднимается дым, во дворе сушится белье. Здесь тоже оцепление. Завидев журналистов, сектанты предпочитают затаиться в доме. Во дворе лишь милиционеры да отец Георгий, батюшка из храма в соседнем Бекове, что в 50 км от Никольского.

— Ну что там, батюшка?

— Заблудшие люди, они просто потерялись. Говорят, что заточение для них хорошо и спасительно: дети испытали веру. За руку ни с кем не здороваются, благодать растерять боятся. Мы пытаемся убеждать их, чтобы таких ошибок не повторяли. Вон сколько народа бегает вокруг них, им, видно, нравится. Я и раньше с ними общался, но то, что они под землю уйдут, стало неожиданностью.

Ну что, я вошел в ваше положение? Теперь и вы в наше войдите, пожертвуйте на строящийся храм, — предлагает священник.

Журналисты скидываются. Во дворе тем временем показывается игуменья Антония. Старая женщина медленно уходит за дом. Говорят, что она крепко держит в руках сектантов, когда-то служила монастыре, а потом к Кузнецову примкнула. Как только машина с репортерами покидает поселок, сектанты устремляются к бане.

К оврагу тем временем приходит вице-губернатор области Олег Мельниченко. В последние пять дней он в Никольском безвылазно. «С сектантами периодически ведутся переговоры. Пока нет дождей, мы спокойны. Если же начнутся, то все осыплется, — говорит чиновник. — Сейчас все расчищено, они могут выйти практически в полный рост. На сегодня переговоры окончены, они просили их не тревожить. К утру, думаю, созреют. Получат еще один знак – и на выход».

По словам Мельниченко, в настоящий момент священники в переговорах не участвуют. «Мы тут уже сами в евангелии разобрались. Отец Георгий приезжал, отец Герман (тоже из храма в Беково), — рассказывает вице-губернатор. – Отец Герман передал им несколько книг. Когда выйдут, мы им поможем. Захотят остаться, пусть остаются. Мы их юридически оформим (сектанты уничтожили свои паспорта. – «Газета.Ru»). Дадим все необходимое, и пусть работают».

По его словам, в день на затворников уходит 8–10 тыс. рублей. «Смотрите, дежурят 20 сотрудников МЧС, милиция, машины, геологоразведка», — уточняет Мельниченко.

По некоторым данным, на спасательную операцию потрачено уже 8 млн рублей.

Ранее попыток самоубийства Петр Кузнецов не совершал. Но сектанты были уверены — Петр не задержится на этом свете. Об этом они сообщили в одном из первых интервью прессе в начале ноября 2007 года. «По пророчеству его должны...
Читать дальше

Судить Петра Кузнецова, скорее всего, не будут. «Он же никому не вредит. Никому не угрожает, свободен, лечится амбулаторно, чего его судить?» — говорит Мельниченко.

Распрощавшись с вице-губернатором, часть журналистов покинула деревню. В тот же вечер Петр Кузнецов пытался покончить с собой. Как рассказал журналистам Мельниченко, в среду ближе к ночи духовный лидер сектантов нанес себе деревянным чурбаном настолько серьезные ранения, что его пришлось срочно госпитализировать в районную больницу и прооперировать. (По другой версии, его избили вышедшие из землянки сектанты). Под утро Кузнецова отправили в Пензу, где сейчас его обследуют специалисты. Милиция в селе события этой ночи не комментирует.

Поделиться:
Подписывайтесь на наш канал @gazeta.ru в Telegram
Подписаться