Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Город

Вид на Кремль со старого Каменного моста во время наводнения, 1908 год
Вид на Кремль со старого Каменного моста во время наводнения, 1908 год
Э.В. Готье-Дюфайе

Наводнение в Москве: как она утонула

Как Москва пережила сильнейшее наводнение в своей истории

В Москве 110 лет назад началось сильнейшее за всю историю наводнение. Грабители на лодках, Пасха на крыше и подслащенная река — «Газета.Ru» рассказывает, как город пережил это стихийное бедствие.

23 апреля (по новому стилю) 1908 года в Москве произошло одно из самых больших наводнений в истории города. Зима того года выдалась очень снежной и холодной, без оттепелей. Весна же наступила неожиданно, на редкость теплая и солнечная. «Два-три теплых дня кряду и несколько дождей сразу настолько дружно продвинули таяние снегов и разрыхлили лед, что быстрый и многоводный разлив реки Москвы был уже вне сомнения», вспоминал московский генерал-губернатор Владимир Джунковский.

В ночь на четверг на Страстной неделе появились сообщения, что река Москва выступила из берегов и затопляет деревню Мневники Хорошевской волости Московского уезда, вскоре за этим пришло второе известие, что затопляется и деревня Терехово. Вскоре наводнение дошло и до Москвы: уровень воды в итоге поднялся почти на девять метров.

Во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
Извозчики едут по Пятницкой улице во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
Павелецкий вокзал во время наводнения, апрель 1908 года
Вид с Москворецкого моста во время наводнения, апрель 1908 года
Во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
Замоскворечье во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
Во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
Затопленная во время наводнения в Москве Кулаковская набережная, апрель 1908 года
Московские улицы во время наводнения, апрель 1908 года
Во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
Москвичи в лодке на одной из улиц во время наводнения, апрель 1908 года
Вид на Кремль со старого Каменного моста во время наводнения, 1908 год
Во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
Извозчики едут по Пятницкой улице во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
Павелецкий вокзал во время наводнения, апрель 1908 года
Вид с Москворецкого моста во время наводнения, апрель 1908 года
Во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
Замоскворечье во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
Во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
Затопленная во время наводнения в Москве Кулаковская набережная, апрель 1908 года
Московские улицы во время наводнения, апрель 1908 года
Во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
Москвичи в лодке на одной из улиц во время наводнения, апрель 1908 года
Вид на Кремль со старого Каменного моста во время наводнения, 1908 год
  • Во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
  • Извозчики едут по Пятницкой улице во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
  • Павелецкий вокзал во время наводнения, апрель 1908 года
  • Вид с Москворецкого моста во время наводнения, апрель 1908 года
  • Во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
  • Замоскворечье во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
  • Во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
  • Затопленная во время наводнения в Москве Кулаковская набережная, апрель 1908 года
  • Московские улицы во время наводнения, апрель 1908 года
  • Во время наводнения в Москве, апрель 1908 года
  • Москвичи в лодке на одной из улиц во время наводнения, апрель 1908 года
  • Вид на Кремль со старого Каменного моста во время наводнения, 1908 год
1 12

«Вода в городе подошла к самому карнизу набережных и начала выступать на мостовую. После пяти часов вечера вся площадь между рекой Москвой и Водоотводным каналом представляла собой картину потрясающую, но удивительной красоты», — описывал генерал-губернатор. Начиная от Каменного моста нельзя уже было проехать ни по Неглинному, ни вдоль Кремлевской стены, ни по Москворецкой набережной — все было залито водой. Небольшой сухой оазис был только у въезда с Балчуга на Москворецкий мост.

С парапетов всех мостов спускали к поверхности реки веревки с петлями на конце, чтобы за них могли ухватиться тонущие или случайно смытые течением горожане.

А в это время состоятельная публика ради забавы снимала лодки напрокат и каталась по «московской Венеции» среди затопленных зданий, садов, площадей.

«При переезде через Устьинский мост жуть брала, старый мост дрожал от напора воды, проносившиеся льдины почти касались наката моста. К Народному дому в Садовниках я не мог подъехать верхом, пришлось пересесть в лодку, в которой я и подъехал прямо ко второму этажу», — писал Джунковский.

«Болото», как называли москвичи Болотную площадь, превратилось в настоящее бушующее море. «В воде отражались огни фонарей и квартир, расположенных во втором этаже, в первых была абсолютная темнота. С большими трудностями я выехал на Раушскую набережную в наиболее высоком ее месте; вода бурлила, лошадь со страху фыркала», — продолжал глава города.

Особенно красивая картина была вечером между мостами Каменным и Москворецким, возвышавшимися над сплошной водной поверхностью, рассказывали очевидцы катастрофы: «В воде ярко отражались освещенные электрические фонари обоих мостов, а по линии набережных почти над поверхностью воды горели газовые фонари, от которых виднелись только верхушки и которых не успели потушить, — казалось, что это плавающие лампионы на воде. Кое-где виднелись лодки, наполненные пассажирами с горящими свечами в руках, — это возвращались богомольцы из церквей после 12-ти Евангелий в Страстной четверг».

А вот как вспоминал о наводнении историк балета Юрий Бахрушин, сын известного мецената Алексея Бахрушина: «За воротами виднелась улица, наша Валовая, но не обычная, повседневная, московская, а венецианская, вся сплошь залитая серебристой водой. Пока, в немом изумлении, я наблюдал эту необычайную картину, по улице медленно проплыла лодка, груженная каким-то барахлом, подушками, матрацами, сундуками с сидящими поверх имущества бледными, расстроенными людьми. За лодкой вскоре показался наскоро сколоченный плот, также груженный людьми и скарбом».

«Первая мысль отца была о спасении музея, находившегося в нижнем полуподвальном помещении. Целый день мы перетаскивали наверх все наиболее ценное, громоздили на витрины и шкафы тяжести, чтобы не дать им в случае чего всплыть.

Все нервничали и волновались за исключением нашей старухи кухарки, которая спокойно утверждала, что нам вода не угрожает. Когда ее спрашивали, на каком основании она так думает, то получали ответ: «Я-то уж наверно знаю. Я, чай, уж с неделю черные тараканы со всех соседних домов к нам перебирались. Так и ползут ночью по улице веревочкой, и все к нашим воротам!»

Дядя Василий подтверждал ее наблюдения, и действительно, за последнее время черных тараканов в доме развелось великое множество».

Сильнее всего пострадали районы Дорогомилово, Якиманка и Пятницкая, целиком затопило и Хамовники. На Павелецком вокзале вся площадь была залита водой. «Последний поезд отошел в 6 часов вечера с большим трудом, колеса не брали рельсов, наконец, подав поезд назад, с разбега удалось поезду двинуться, и он, рассекая воду подобно пароходу, вышел на сухое место. Вода на станции достигала второй ступеньки вагонов», — писал генерал-губернатор.

Брянский (ныне Киевский) вокзал оказался отрезанным от всего города, и проникнуть к нему можно было только на лодках или на полках ломовых. За доставку к вокзалу брали по 20 копеек с человека, сажая на полок по 15-20 человек.

Вот как описывает бедствие очевидец: «С переулками сообщались с помощью лодок, но это было чрезвычайно опасно, так как лодки уносило по течению. А по реке неслись огромные бревна, стога сена, дрова, какие-то большие кадки, части крестьянских построек и целые избы. В 2 часа дня понеслась целая баржа, которая сломалась у быков Бородинского моста. Отрезанные водою, обитатели затопленных домов махали своим родственникам носовыми платками... Затоплено было много фабрик и заводов на Ивановке... На набережной пожар. Это горели постройки фабрики Бутикова, но пожарные не были в состоянии подъехать к очагу огня и работали с соседних зданий».

«Из окон второго этажа дома Ушкова, со всех сторон окруженного водой, кричали, что обывателей этого дома грабят. «Как грабят?» «Приехали на лодках, ломают двери и грабят затопленные квартиры». В доме Ушкова открывались окна и люди требовали полицию, лодок, чтобы задержать грабителей», — писали газеты того времени.

В городе были разрушены и повреждены тысячи построек. Чудом не пострадала Третьяковская галерея — вокруг нее успели построить специальную кирпичную стену. Очень сильно пострадал Московский губернский архив, вода уничтожила около 80 тысяч дел, хранившихся в этих помещениях. А в залитом подвале дома Перцова по соседству с храмом Христа Спасителя погибло несколько находившихся там картин известного художника Сергея Малютина. Наводнение затопило центральную станцию Электрического общества и подача электроэнергии прекратилась, что пробудило большой спрос на дешевые лампы, керосин и свечи. В некоторых магазинах для освещения стали применять ацетиленовые фонари.

Ущерб был нанесен не только энергетической системе города. Во время наводнения были уничтожены колоссальные запасы овса, яблок, муки и круп, из-за чего к лету резко возросли цены на эти продукты. «Один только сахарный завод Гепнера пострадал на 7 миллионов рублей. Владельцу предлагали вывезти из завода весь сахар и брали за это 4 000 рублей. Гепнер отказался и Москва-река в продолжение целого дня текла сладкой водой, — писали «Биржевые ведомости, когда бедствие закончилось, —

Долгие часы мутная в обыкновенное время Москва-река была совсем желтой. Наводнение затопило химический завод Ушакова и громадные запасы желтой краски растворились в воде. Нижняя часть домов по Берсеневской набережной, когда вода схлынула, так и остались в новой желтой окраске».

Вода стала убывать с утра Страстной субботы, «но крайне медленно, и обыватели Замоскворечья, Дорогомилова и других мест провели весьма тяжелую ночь на Светло Христово Воскресенье. Многие остались без освещения, без припасов, без возможности двинуться. Из Кремля, откуда открывался вид на все Замоскворечье, в эту ночь, вместо обычно расцвеченных разноцветными фонарями и бенгальскими огнями многочисленных церквей, взору открывалась картина мертвого города — окруженные водой церкви не открывались», — писал Джунковский.

В первый день праздника уже многие улицы освободились от воды, а на второй день вода уже вернулась в свои берега. Саму Пасху при этом некоторые москвичи были вынуждены провести на крыше. «Глазам обывателей представилась тогда полная картина последствий наводнения — на освобожденных от воды, занесенных илом и песком улицах - мостовые были местами разрыты — валялись разные обломки, старые поломанные бочки, разбитые баржи, всевозможный скарб», — отмечал генерал-губернатор.

Примечательно, что в катастрофе на всю Москву погибло только два человека, но многие пострадали или лишились своего имущества, особенно бедняки, ютившиеся в подвалах. «Ничтожное количество несчастных случаев с людьми во время наводнения, прямо единичные случаи, я отношу всецело заботе и неутомимой работе чинов полиции, которые первыми являлись для подания помощи — я их встречал мокрыми, оборванными, голодными», — писал глава Москвы.

После катастрофы ученые стали предлагать создание в верховьях Москвы-реки и на ее притоках запасные резервуары, где можно было бы хранить весеннюю воду, а потом по мере надобности спускать в реку для поднятия ее уровня. Собственно, эта идея и была реализована уже в советские времена — созданием Канала им. Москвы, а также Истринского, Можайского, Рузского и Озернинского водохранилищ.