Карандашные тигры

Два нефтегазовых саммита приняли судьбоносные, не много значащие решения

Вера современных государств в эффективность собственной пропаганды играет с ними порой дурные шутки. Беспрецедентное дипломатическое оживление на постсоветском пространстве в конце прошлой недели сопровождалось таким количеством саморекламы со стороны ее участников, что, глядя невооруженным глазом, можно было бы предположить: прошедшие пятницу и субботу президенты России, Украины, Казахстана, Польши, Грузии, Узбекистана, Туркмении, Литвы и Азербайджана специально выделили под то, чтобы за день, максимум за два, разрешить большую часть накапливавшихся не один месяц проблем в области энергетики. Перелеты президентов и посланников из Москвы в Ташкент, из Тбилиси в Краков, из Астаны в Ашхабад, сопровождавшиеся постоянными телефонными звонками друг другу (так, президенту США Джорджу Бушу пришлось ловить Владимира Путина для срочного разговора в столице Казахстана), не оставляли сомнений: на этот раз происходит что-то грандиозное.

Под конец пятницы, когда все сверхсекретные, просто секретные и полуоткрытые переговоры, касающиеся «широкого спектра энергетических проблем», запутались в большой политико-экономический клубок, число толстых намеков, сделанных причастными к энергетическим саммитам в Туркмении и Польше чиновниками и транслированных СМИ десятков стран, стало уже неприличным. Утро, если сводить воедино все сказанное, шепнутое, обещанное и вытянутое клещами, сулило едва ли не полную перекройку планов по строительству всех новых трубопроводных систем на постсоветском пространстве.

И утро оправдало надежды. Президенты четырех стран во главе с Россией подписали в городе Туркменбаши соглашение, с одной стороны, разбивающее все планы США и его сателлитов в прикаспийском регионе относительно газовых ресурсов Туркмении и Казахстана, придающее устойчивое направление (в стороны Москвы) вектора региональной экономической кооперации, а с другой стороны, обещающее Евросоюзу гарантированное увеличение поставок «Газпромом» в ближайшие пять-семь лет дефицитного газа среднеазиатского происхождения. Президенты пяти стран в городе Кракове подписали не менее важное политическое коммюнике, согласно которому, особенно если читать между строк, государства, хотя бы в какой-то мере страдающие от энергетического шовинизма России, решили объединить усилия друг с другом и наконец противопоставить на постсоветском пространстве энергетической сверхдержаве новую энергетическую политику. Ну а заодно и построить наконец нефтепровод, который соединит прикаспийские нефтедобывающие страны с восточноевропейскими нефтеперекачивающими и нефтепотребляющими, а также договориться о строительстве такого же рода газопровода. Основные характеристики будущих нефтепровода и газопровода: его трасса должна проходить где угодно, лишь бы не на территории России. Казахстан сумел присоединиться сразу к двум соглашениям, хотя физически президент страны все же остался верен Владимиру Путину, а президент Узбекистана Ислам Каримов подписал пророссийское соглашение, что называется, не глядя — за несколько дней до того, как главы России, Туркмении и Казахстана его окончательно обсудили.

В итоге получилось замечательное батальное медиаполотно, демонстрирующее все противоречия энергетической политики в бывшем СССР. Уже сегодня с утра разбираться с тем, что же такое грандиозное случилось на более чем одной шестой части суши, в Москву прилетает госсекретарь США Кондолиза Райс, а через несколько дней оценивать новые реалии баланса сил в энергетике предстоит в Самаре первым лицам Евросоюза на саммите ЕС — Россия. Но пропаганда пропагандой, а чем же все закончилось на самом деле?

Если судить по победным заявлениям десятка президентов — от Гурбангулы Бердымухаммедова до Валдиса Адамкуса — победу одержали абсолютно все страны, вовлеченные в переговоры, причем победу эпохального значения, даром что друг над другом.

Если судить по договоренностям о чем-то более конкретном, нежели взаимная поддержка риторики друг друга: не произошло ровным счетом ничего. Напомню основной вопрос, который решался в ходе президентских перемещений. Есть регион Каспийского моря, в котором в последнее десятилетие добывается все больше и больше нефти и газа. Нефть и газ из Каспия основному потребителю, Европе, доставляется по трубопроводам. Трубопровод может идти как по территории России, так и вне ее территории. Основная задача нового пророссийского блока (Россия, Казахстан, Туркмения, Узбекистан) — направить нефть и газ по российской территории. Основная задача антироссийского блока (Азербайджан, Грузия, Украина, тот же Казахстан, Польша и не очень понятно какое отношение имеющая ко всему этому Литва) — обратная.

Саммит в Кракове вроде бы решил задачу в свою пользу в нефтяном секторе. Существующий трубопровод Одесса — Броды договорились достроить не только до польского НПЗ в Плоцке, но и до более крупного и стратегически важного НПЗ в Гданьске — оттуда полученные нефтепродукты можно будет транспортировать морем по всему миру. Саммиты в Средней Азии, в свою очередь, решили вопрос в пользу России о газе. Вместо строительства Транскаспийского трубопровода из Туркменистана и Казахстана по дну Каспия в сторону Азербайджана и далее по территории Турции в сторону Европы (проект Nabucco) страны договорились построить Прикаспийский газопровод — в сторону России, которая потом уже сама решит, кому и как в Европе продавать новый газ.

Если бы вопросы строительства транспортных мощностей в энергетике действительно решались в администрациях президентов, так бы оно и было.

Фокус в том, что на деле не произошло решительно ничего нового. Например, пристально всматриваясь в то, о чем говорилось в Туркменбаши, не тронутый пропагандой наблюдатель увидит: на самом деле речь шла о том же, что и в 2004 году, когда Среднюю Азию посетил с блистательным визитом глава «Газпрома» Алексей Миллер. Напомню, именно тогда вся Средняя Азия поддержала на словах его призывы инвестировать в постепенно разрушающуюся систему газопроводов «Средняя Азия — Центр» и допустить российскую газовую монополию к ее управлению. С тех пор прошло три года, но задача осталась той же — поднять пропускную мощность трубы с нынешних 55 млрд куб м в год до 90 млрд. Саммит в Туркмении всего лишь вновь подтвердил, что такой проект существует и имеет политическую поддержку. А строительство Прикаспийского газопровода (во времена СССР он назывался четвертой веткой трубы «Средняя Азия — Центр») — всего лишь способ пустить часть газа из Туркмении в обход Узбекистана, в газовом хозяйстве которого наблюдается определенно бардак. Позволив обходить Узбекистан по берегу Каспия, «Газпром» своими руками будет строить инфраструктуру, которая в будущем может использоваться для того же Nabucco, которого российская газовая монополия боится, как черт ладана.

Что же касается краковского саммита, то там все еще смешнее. Запуск на полную мощность трубопровода Одесса — Броды является голубой мечтой украинской государственности едва ли не со времени ее основания. Идея достройки трубы до Польши — здравая, если суметь договориться, с одной стороны, с поляками об инвестициях, с другой — с Азербайджаном или Казахстаном о поставках в Одессу нефти. Исходно в Кракове главы Украины и Польши пытались решить вопрос именно о том, кто и как будет владеть трубой на двоих. Но приехавшие на саммит еще три президента и посланник Казахстана потребовали в новом проекте Одесса — Броды — Плоцк — Гданьск свою долю. По итогам пятичасовых переговоров было решено создать рабочую группу министров для раздела капитала будущей трубы уже на шесть госчастей. Увеличение числа переговорных сторон до шести, несомненно, является важным достижением — проблема лишь в том, что ни Казахстан, ни Азербайджан, на территории которых добывается нефть, несмотря на это, все равно не гарантировали, что закачают в эту трубу хоть что-то. Мало того, они не гарантируют этого ни российскому трубопроводу Бургас — Александропулос, ни дублирующему его турецкому проекту, ни проекту Самсун — Джейхан. Проблема банальна: с Каспия в Черное море, откуда нефть может попасть в эти трубы, должна доставляться либо загруженным по полной нефтепроводом КТК, либо не менее загруженным трубопроводом «Транснефти», либо через Кавказ и грузинские черноморские порты. Расширение КТК блокирует Россия, участие «Транснефти» в проектах с приставкой «в обход России» маловероятно, а инвестиции в грузинский транзит хотя и осуществляются, но всех проблем не решат.

Но разве все эти обстоятельства могут помешать главам доброго десятка государств творить энергетическую политику и реализовывать концепции энергобезопасности на глазах всего мира?

Для большинства участников это не только полезно с точки зрения собственных рейтингов, но и практически бесплатно.

На деле большую часть инвестиций и в добычу, и в транспортировку каспийской нефти будут осуществлять вовсе не министерства энергетики стран — участниц саммитов, а частные нефтегазовые компании. Например, значительную часть туркменского газа будет добывать малайзийская Petronas, а значительную часть азербайджанской нефти — BP и Eni в консорциумах с десятком других мировых нефтегазовых гигантов. С точки зрения пропаганды это может показаться не столь важным. Но с точки зрения экономики определять маршруты будут в основном те, кого на саммитах не было, — президенты первой десятки нефтегазовых компаний мира. Перелетные президенты могут заблокировать их решения. Но сами решения — тратить или не тратить деньги на тот или иной маршрут — будут приниматься не в канцеляриях высоких договаривающихся сторон, а в соответствующих департаментах инвестбанков и нефтяных компаний.

При этом особенно неудобна ситуация для России. В отличие от президентов Казахстана и Азербайджана, рискующих в политических играх в основном интересами Chevron, Exxon Mobil, Citigroup и Merrill Lynch в той мере, в которой они могут ими рисковать, Владимир Путин играет деньгами «Газпрома» и «Транснефти» — как и все его коллеги из стран с масштабным госприсутствием в нефтяной сфере, а это Украина, Польша и Узбекистан.

Разумеется, геополитические победы на нефтяной карте выглядят в медиа высокими достижениями внешней политики.

Но главное — не слишком верить в нарисованную своим же карандашом картинку: в конце концов, трубопроводы стоят немалых денег.