Сергей Тюнин. Иллюстрация к «Мастеру и Маргарите»
Сергей Тюнин. Иллюстрация к «Мастеру и Маргарите»
Wikimedia Commons

Цензор без головы

Почему сегодня все труднее понять, что еще можно, а что уже нельзя

«Газета.Ru»

Цензура в России с каждым днем берет новые высоты. Теперь мы знаем, что она способна отрезать даже уже однажды отрезанную голову. Первая тому причина – плохо проработанные законы, которые бумерангом бьют по своим же авторам. Вторая – давно прозвана на Руси вкусовщиной. Третья – страх, бессмертная формула которого заключается во фразе «как бы чего не вышло».

«…А бывает и еще хуже: только что человек соберется съездить в Кисловодск, – тут иностранец прищурился на Берлиоза, – пустяковое, казалось бы, дело, но и этого совершить не может, потому что неизвестно почему вдруг возьмет – поскользнется и попадет под трамвай! Неужели вы скажете, что это он сам собою управил так? Не правильнее ли думать, что управился с ним кто-то совсем другой? – и здесь незнакомец рассмеялся странным смешком».

Чуть позже незнакомец расскажет Михаилу Александровичу Берлиозу, председателю правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, и редактору толстого художественного журнала, а также, естественно, убежденному атеисту: «Вам отрежут голову». И добавит, что сделает это «русская женщина и комсомолка».

Русский режиссер и коммунист, нынче депутат Госдумы Владимир Бортко экранизировал роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» по заказу ВГТРК. Теперь телеканал «Россия-1», где решили порадовать публику рейтинговым сериалом на «первые майские», оказался круче Воланда и самого Всевышнего.

Он волевым усилием изменил судьбу Берлиоза, вырезав сцену, в которой трамвай отрезает голову герою Булгакова, поскользнувшемуся на разлитом на рельсах подсолнечном масле.

Во время просмотра сериала «Мастер и Маргарита» на телеканале «Россия-1» внимательные зрители заметили, что сцену гибели Берлиоза вырезали, и сразу же написали об этом в соцсетях. В пресс-службе телеканала оперативно отреагировали, заявив, что эта сцена содержит насилие и жестокость, поэтому ее никак нельзя показывать в дневное время.

Режиссер Владимир Бортко был вне себя: «Я просто возмущен. Во-первых, это люди, с которыми мы делали это. Это раз. Это «Россия-1», если б другой канал, это понятно, но это сделал канал — я делал это вместе с ними. Этим фильмом они остались довольны и хвалили меня. Зачем это вырезать? Что там страшного такого? Это чистой воды цензура».

История приобретает еще более трагикомический оттенок, если вспомнить, что режиссер Бортко в качестве депутата Госдумы сам поддержал закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», который как раз и запрещает показывать сцены насилия в «детское время».

Есть законы, которые чиновники пишут и принимают, уверенно полагая, что это точно не про них. Например, если речь идет об ужесточении законодательства о митингах. Есть законы, которые чиновники радостно пропускают, но не торопятся выполнять сами. Например, в случае закона об ограничении мест для курения. Те, кто курил, продолжают делать это в своих кабинетах, в отдельных залах ресторанов, специально забронированных под них и их друзей.

А есть законы, которые обязательно коснутся каждого, напрямую или косвенно. Вроде защищают детей, а лишаются кусков в собственных фильмах. Вроде запрещают мат в художественных произведениях, а лишают страну и себя лично целого культурного пласта. А иногда даже свободы для собственных родных и знакомых.

Такие законы будут иметь уже самое непосредственное отношение к собственным авторам, уже не в виде безликих букв и регистрационного номера.

Впрочем, по опыту российской истории мы знаем, что даже это обычно не останавливает. Отдававшие приказы об аресте в 1930-е не знали, что могут быть следующими? Знали. Подписывавшие расстрельные списки не знали, что могут уже завтра оказаться в таких же? Знали. Голосовавшие всегда «за» в годы застоя не знали, что в один прекрасный день могут оказаться в опале и потерять все пайки, поездки, поликлиники? Знали. И все равно оставались верными «курсу партии» и мнению большинства. Будь то в кино, театре, жизни.

Депутаты искренне думают, что штампуют без разбору запретительные законы, направленные конкретно против «плохих» писателей, режиссеров или, того хуже оппозиционеров (оппозиционеры у нас точно не могут быть хорошими). Благо и народ их в этом поддерживает: по свежему опросу фонда «Общественное мнение», 82% россиян уверены в том, что государство должно контролировать содержание художественных произведений. А потом этот недоделанный, недодуманный или откровенно глупый закон ударяет по ним самим.

Потому что нельзя пытаться законодательно ограничить права какой-то одной части населения без ущерба другой. Правило «за что боролись, на то и напоролись» никто не отменял.

Причем удивительно даже не то, что доморощенные цензоры с телеканала «Россия-1» отрезали отрезанную голову Берлиоза. Удивительно, что они оставили, например, сцену на балу Сатаны, где есть — о, ужас! — голые женщины. А их в соответствии с современными представлениями уж точно нельзя показывать при свете дня.

Режиссер Бортко не исключает судебного разбирательства с каналом «Россия-1». Если такой суд состоится, он затмит процесс над «Тангейзером» Новосибирского оперного театра. Потому что суду придется решать, что страшнее для детской психики: отрезанная трамваем голова в художественном фильме или, к примеру, показываемые с утра до вечера тем же телеканалом «Россия-1» новостной видеоряд из Украины, который и взрослые, и дети потребляют последний год. Не говоря уже о бесконечных уголовных сериалах с «мокрухой» и «бытовухой», где героев режут всеми возможными способами. Михаилу Афанасьевичу такое и не снилось.

На наших глазах стремительно стирается понимание того, что еще можно, а что уже нельзя.

Торжествует вкусовщина, никак не мешающая, если не помогающая торжеству бытовой дикости. Пока мы боремся с тверком на фоне военного мемориала (а, к примеру, классический балет на фоне мемориала можно или все-таки не приветствуется?), дети в Ленинградской области забросали камнями 77-летнего «узника концлагеря» Александра Федорова. Именно так эта новость подается новостными агентствами. Будто просто пожилого человека или не пожилого забрасывать камнями можно.

Проблема в том, что мы в последнее время придумываем нормы и правила не под нормальную жизнь, а только под политические кампании. Началась кампания к 70-летию Победы, заклеймим всех, кто так или иначе обидел ветеранов. Началась кампания за духовные ценности — ищем все, что может оскорбить верующих.

Недавно мы узнали, что точно нельзя изображать распятого между ног женщины Иисуса, как в том же «Тангейзере». Хотя суд вроде сказал, что можно, но фактически оказалось, что нельзя. А можно ли убирать из спектакля детскую «Историю о православном ежике» Майи Кучерской, как это сделали в томском ТЮЗе? Это уже не так очевидно даже для оскорбленных православных. За перепост фотографии с нацистской символикой теперь назначают штраф, а за продажу солдатиков-нацистов — возбуждают уголовное дело. Но если та же символика будет изображена не в целях пропаганды, то можно. А как отличить пропаганду от не пропаганды? И, главное, кто будет отличать?

Кажется, мы живем сегодня по законам военного, а не мирного времени. Наспех скроенным, непроработанным, сиюминутным.

Театр абсурда с дважды отрезанной головой Берлиоза — сначала в романе, а потом и цензурой в жизни — яркий тому пример. И если уж доводить этот абсурд до своего логического завершения, то роман «Мастер и Маргарита», который изучают сегодня в школах, впору запретить целиком. Советская власть долгое время не хотела печатать этот роман, считая его клеветническим по отношению к советскому режиму. Теперь надо посмотреть на проблему шире: во-первых, там головы отрезают. Во-вторых, над властью шутят. В-третьих, тетки голые над Москвой летают. И, наконец, он вообще про Сатану — православные активисты такого не одобряют.