Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Арт и дизайн

Александр Лапин. Мальчик. 1981. Частное собрание
Александр Лапин. Двор. 1980. Собрание МАММ/Фонд Ю. Рыбчинского и Э. Гладкова
Александр Лапин. Старик. 1980. Собрание МАММ/Фонд Ю. Рыбчинского и Э. Гладкова
Александр Лапин. Стена. Начало 1980-х. Собрание МАММ/Фонд Ю. Рыбчинского и Э. Гладкова
Александр Лапин. Казанский вокзал. 1982. Собрание МАММ/Фонд Ю. Рыбчинского и Э. Гладкова
Александр Лапин. Памятник стене. 1981. Частное собрание
Александр Лапин. Земной шар. 1986. Частное собрание
Александр Лапин. Лодка. 1981. Частное собрание
Александр Лапин. Мальчик. 1981. Частное собрание
Александр Лапин. Двор. 1980. Собрание МАММ/Фонд Ю. Рыбчинского и Э. Гладкова
Александр Лапин. Старик. 1980. Собрание МАММ/Фонд Ю. Рыбчинского и Э. Гладкова
Александр Лапин. Стена. Начало 1980-х. Собрание МАММ/Фонд Ю. Рыбчинского и Э. Гладкова
Александр Лапин. Казанский вокзал. 1982. Собрание МАММ/Фонд Ю. Рыбчинского и Э. Гладкова
Александр Лапин. Памятник стене. 1981. Частное собрание
Александр Лапин. Земной шар. 1986. Частное собрание
Александр Лапин. Лодка. 1981. Частное собрание
  • Александр Лапин. Мальчик. 1981. Частное собрание
  • Александр Лапин. Двор. 1980. Собрание МАММ/Фонд Ю. Рыбчинского и Э. Гладкова
  • Александр Лапин. Старик. 1980. Собрание МАММ/Фонд Ю. Рыбчинского и Э. Гладкова
  • Александр Лапин. Стена. Начало 1980-х. Собрание МАММ/Фонд Ю. Рыбчинского и Э. Гладкова
  • Александр Лапин. Казанский вокзал. 1982. Собрание МАММ/Фонд Ю. Рыбчинского и Э. Гладкова
  • Александр Лапин. Памятник стене. 1981. Частное собрание
  • Александр Лапин. Земной шар. 1986. Частное собрание
  • Александр Лапин. Лодка. 1981. Частное собрание
1 8

Закон неслабого сигнала

В Манеже открылась ретроспектива Александра Лапина «Ускользающее время»

Татьяна Сохарева

В Манеже открылась ретроспектива Александра Лапина «Ускользающее время» – визуальный манифест одного из главных советских фотографов и теоретиков, умершего в октябре 2012-го.

Александр Лапин бился над вечными эстетическими вопросами: почему одна фотография – шедевр, а другая – сомнительное украшение бабушкиного альбома? Что общего у мини-портрета из паспорта, газетного снимка и произведения высокого фотоискусства? В какой момент фотограф перестает бездумно транслировать информацию и становится творцом, равным Тициану и Рафаэлю? Для Лапина каждая фотография – это черный квадрат, способный вобрать в себя все мыслимые и немыслимые интерпретации.

За двадцать лет поиска ответов Лапин написал учебник-бестселлер «Фотография как…», в котором с педантизмом анатомировал природу и психологию фотографии, расчленил классические образцы и

заложил фундамент отечественной теории – вслед за американкой Сьюзен Зонтаг, автором фотографической библии «О фотографии».

Лапин как теоретик-идеалист — властитель дум и педагог, который с годами взял на себя роль неистового критика, бичующего расплодившийся интернет-дилетантизм, — оказывается сильнее Лапина-фотографа.

Лапин-педагог в 1980-х организовал студию художественной фотографии в ДК МГУ и провел первую молодежную выставку. В 1987-м, правда, его оттуда триумфально уволили из-за выставки Игоря Мухина, снимавшего панков и хиппи (его герои гогочущими стаями ходили на Воробьевы горы посмотреть на свои портреты). Через несколько лет Лапин вернулся в университет – читать лекции по фотожурналистике на журфаке, а позже создал собственную Школу Лапина для таких же, как он, интеллектуалов-искателей.

Лапин-фотограф был самоучкой, восторгался работами классиков — Анри Картье-Брессона, Юджина Смита и Андре Кертеша, искал лирику в повседневности – снимал обшарпанные стены, парочки, затерявшихся среди архитектурных нагромождений советских дворов, и освещенные солнцем лестницы.

Ретроспектива «Ускользающее время» в Манеже – набор иллюстраций к его теоретическому манифесту.

Здесь есть знаменитая серия «Поцелуи», портреты угрюмых советских обывателей, вполне узнаваемые декорации жизни 1980–90-х – всё то, что в своей книге он называл «пластическими драмами и комедиями».

Минималистичными снимками, на которых запечатлены испещренные трещинами стены зданий, Лапин объясняет, почему художник и природа – соавторы.

Хмурых стариков он рифмует со «Слепыми» Брейгеля, утверждая, что фотография может и должна конкурировать с картиной.

Такими снимками, как «Дом образцового содержания», иллюстрирует свой «закон слабого сигнала» – едва ощутимое желание сфотографировать, например, бредущего по улице человека, которое ценнее бессильных плодов умозрительных размышлений о композиции кадра.

В каждой фотографии Лапину мерещилась целая эстетическая система. И это еще один постулат его теории, который аскетичная выставка в Манеже доказывает сполна:

фотограф не тот, кто вовремя нажал на кнопку, а тот, кому хватило вкуса и ума оставить два-три удачных кадра.

Фотография, по мнению Лапина, должна быть уравновешенной и цельной, как онегинская строфа. Он не признавал эффектных визуальных жестов и экспериментов с формой, в которых, возможно, видел дисгармоничный и перекореженный крученыховский «дыр бул щыл».

Впрочем, главным аргументом Лапина был его собственный стиль – в своих снимках легкость изложения он соединяет с математической точностью композиции.

На черно-белой фотографии «Велосипедисты», например, две фигуры разделяет темная дверь полинялого здания, которая зарифмована с несколькими черными окнами, – всё по закону перекрестной рифмы.

Однако его лирические снимки, подчиненные диктату холодной логики, воспринимаются скорее рассудком, чем на уровне эмоций.

Теория Лапина противоречива и не всегда понятна с первого раза – поэтому он так боялся и отчаянно крушил профанов, не обремененных сложным мировоззрением, но берущихся изучать его книги.

Однако именно он создал язык, с помощью которого сегодня можно говорить о фотографии, не прибегая к его западным заменителям.

При этом Лапин не был «неистовым Виссарионом» от теории фотографии – скорее уж Пушкиным, разбавляющим исполненные педагогическим пафосом пассажи строками: «Есть такое хорошее слово — «воспарить». Так вот, если сегодня фотограф… не знает этого слова и этого состояния, то он не фотограф».