Размер шрифта
Маленький текст
Средний текст
Большой текст

Власть и право

ФСКН представило законопроект о предоставление ей дополнительных широких полномочий
ФСКН представило законопроект о предоставление ей дополнительных широких полномочий
Антон Новодережкин/ИТАР-ТАСС

«Пора уже перестать спасать нацию»

ФСКН предложило наделить ее новыми широкими полномочиями, общественники категорически против

Ирина Резник

Общественники «разгромили» подготовленный ФСКН законопроект о наделении ведомства новыми широкими полномочиями. Заодно на слушаниях в Общественной палате наркополиции припомнили провокации, коррупцию и даже факты дискриминации по конфессиональному признаку. Самих правозащитников в ответ обвинили в работе на международную мафию.

В Общественной палате РФ (ОП) обсудили предложения Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) по расширению ее полномочий. На представительных слушаниях «ФСКН станет круче?» записались выступить 40 человек. И действительно, судя по проекту закона «Об органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ», намерения «стать круче» у ФСКН есть.

Как объяснил первый замдиректора ФСКН Владимир Каланда, разработка законопроекта обусловлена необходимостью определить круг полномочий и социально-правовые гарантии сотрудникам службы. Кроме того, занимаясь проблемами профилактики, реабилитации и социализации наркопотребителей, ведомство нуждается в законодательном регулировании этой деятельности.

Презентовал законопроект начальник международно-правового департамента ФСКН Валерий Зиновьев. По его словам,

«динамичное развитие общественных отношений в обрасти борьбы с оборотом наркотиков уже не вписывается в существующие рамки».

В частности, международный характер наркотрафика требует оперативного реагирования на реальные и потенциальные угрозы ввоза наркотиков из-за границы, взаимодействия с разведками и контрразведками иностранных государств.

«Взаимодейтвие успешно налажено уже сейчас. — пояснил Зиновьев. –

Но не секрет, что наркобизнес имеет связи с террористическими организациями, для которых это один из путей финансирования. И этим уже занимается контрразведка».

Внутри страны ФСКН претендует на участие в обеспечении режима ЧС и военного положения, в медосвидетельствовании, реабилитации, а также оценке деятельности проводящих эту реабилитацию некоммерческих организаций.

У общественников аппетиты ведомства вызывают серьезные опасения.

«Практика такова, что чем больше угроза, тем больше госструктуры требуют себе ресурсов и полномочий, — напомнил директор Института прав человека Валентин Гефтер. –

Вот и ФСКН уже требует безграничного спектра полномочий, вплоть до контроля за НКО.

Но есть и другая точка зрения, по которой ФСКН должна превратиться в гражданскую структуру, которая станет заниматься макрополитикой и межведомственной координацией, а основные оперативно-следственные полномочия передаст МВД».

В частности, правозащитники предлагают оставить за ФСКН всю работу, связанную с заграницей, расследование особо тяжких преступлений по наркотикам (предоставив разбираться с преступлениями по другим статьям УК полиции).

Также надо закрепить обязательное участие понятых при контрольных закупках, а также запретить использовать в качестве таких понятых зависящих от силовиков ранее задержанных граждан и бомжей (что сейчас очень распространено), отмечает Гефтер.

Ну и самое главное, считают правозащитники, выделить из подведомственности ФСКН судебно-экспертные учреждения.

Экспертно-криминалистическая деятельность не должна входить в полномочия ФСКН, уверен председатель комитета «За гражданские права» Андрей Бабушкин, а сама методика экспертизы должна быть стандартизована. Кроме того, он никак не может подписаться под статьей «применение спецсредств», позволяющей наркополицейским использовать электрошоковые устройства. Тем более что, как заметил правозащитник, за последние 20 лет, видимо, произошла деградация видеоаппаратуры, которая используется все реже.

Кроме того, в будущем законе должна быть прописана недопустимость провокаций, считает Бабушкин.

«Я ответственно заявляю: в трех-пяти из 20 взятых произвольно дел с большими сроками наказания имели место провокации. И проверить это очень просто — по распечатке телефонных звонков», — отметил он.

Сторонники законопроекта апеллировали к страшной статистике и иным эмоциональным аргументам. Так, по словам координатора проекта «Стоп наркотик» Сергея Полозова,

противники документа защищают интересы западных служб, направленных на развал страны.

«Не давать в такой ситуации ФСКН работать – преступление против страны», — заявил он.

Член ОП, доцент МГУ Сергей Марков, в свою очередь, рассказал, что в контексте прав человека он рассматривает проблему как «право семьи на госзащиту от страшной опасности».

Обсуждение не ограничилось нормами закона, участники слушаний припомнили службе факты недобросовестности, фальсификаций и коррупции.

А руководитель принадлежащего протестантской церкви «Новая жизнь» реабилитационного центра в Ленинградской области (одного из более 600 существующих в России) пожаловался на притеснения со стороны ФСКН по конфессиональному признаку.

«Нам так и говорили: если вы займете православную позицию, мы от вас отстанем»,

— рассказал он.

Как считает член ОП, президент фонда «Нет алкоголизму и наркотикам» Олег Зыков, передача ФСКН функций реабилитации означает ее полную дискредитацию. «В странах с наиболее эффективной системой противодействия распространению наркотиков борются с мафией и трафиком, а не с наркозависимыми людьми.

Если бы нам понадобился закон об обороте сахара, кому-нибудь пришло бы в голову писать в нем о лечении сахарного диабета?

Оборот наркотиков как преступная деятельность и лечение наркозависимых больных не связаны между собой никак», — считает он.

По мнению Зыкова, для профилактики разрушительных форм поведения (он добавил бы к наркотикам и потребление алкоголя и табака) нагнетаемая в стране истерия только вредна. «Напряжение в обществе порождает то, что дети начинают экспериментировать с химическими веществами, — констатирует он. –

Нас пугают афганскими наркотиками, но 90% случаев потребления в больших городах приходятся на синтетические психостимуляторы.

Число их перевалило за полторы тысячи, но определить лабораторным способом можно лишь 350, а тест-систем нет вообще. А ФСКН, несмотря на всю несостоятельность борьбы с этими веществами, только старается расширить их перечни. Недавно чуть не вписали в их число аудионаркотики.

Скоро уже пукнуть нельзя будет – обвинят в распространении кишечных газов. И посадят».

По мнению Зыкова, следует упразднить ФСКН, передав его силовые функции МВД, а лечение наркозависимости вернуть психиатрам. «И не надо пафосно заявлять: «Мы спасем нацию».

Пора уже перестать спасать нацию и начать помогать конкретному человеку»,

— считает он.

Отвечая правозащитникам, Каланда завил, что они задержались в прошлом и не видят тот большой путь, который прошла служба за последние 10 лет, но «сразу получить желаемый результат невозможно». По его словам, ФСКН не хочет сажать людей в тюрьмы, не просит для себя ни копейки, а взваливает на себя реабилитацию потому, что никто другой не хочет этим заниматься.

Не обошлось и без перехода на личности. Часть выступавших высказалась персонально в адрес главы движения «За права человека» Льва Пономарева. Так, член ОП Максим Григорьев напомнил, что наркомафия вкладывает огромные деньги в легализацию наркотиков, и попросил Пономарева взять обратно слова, высказанные на этот счет в брошюре «Тупик репрессивной наркополитики в России». По его словам, приведенная в издании параллель между пивом и легкими наркотиками – открытая кампания по их легализации.

А лидер движения «Россия молодая» Максим Мищенко, прославившийся год назад предложением сократить бюджетные расходы на тяжелобольных в пользу качественной медицины для здорового большинства, и вовсе обвинил Пономарева в том, что тот получает не только зарубежные гранты, но и деньги от криминальных авторитетов.

По словам самого Пономарева, он никогда ни устно, ни письменно не призывал к легализации наркотиков. А вызвавшая ажиотаж брошюра описывает существующее состояние вещей, в частности тот факт, что в российских тюрьмах по статье о распространении наркотиков сидят 200 тыс. молодых людей, виновных лишь в том, что сами их попробовали.

«Лоббисты этого закона обвинили меня в том, что я работаю на международную мафию, но те, кто цитировал мою книгу, делали это неточно, — рассказал Пономарев «Газете.Ru». – Я говорил лишь о том, что есть несколько путей решения проблемы, в том числе европейский и российский. И что российская репрессивная политика ведет в тупик. А сама ФСКН дискредитировала себя подбросами наркотиков и провокациями ради повышения показателей. Жалобы на это идут непрерывно.

Этот чудовищный законопроект дает ФСКН еще больше полномочий, чем есть у полиции.

Конечно, в полиции у нас тоже не собралась элита общества. Но им есть чем еще отчитываться, кроме наркоманов, а у ФСКН других показателей нет. Отсюда и сотни тысяч покалеченных судеб».