Борис Гельфанд — победитель Мемориала Таля
Борис Гельфанд — победитель Мемориала Таля
ИТАР-ТАСС

«Я до сих пор получаю удовольствие»

Интервью победителя Мемориала Таля

Кирилл Зангалис

Единоличный победитель Мемориала Таля представитель Израиля Борис Гельфанд в эксклюзивном интервью раскрыл секрет своей неувядаемой шахматной молодости и пообещал, что не опустит рук в борьбе за титул чемпиона мира.

— Борис, откуда силы берутся? Ведь шахматы за последнее время очень помолодели, и держаться на самом высоком уровне в 44 года вам все тяжелее…

— Это вопрос мотивации. Если интересно, никакие занятия не в тягость. Главное, что я по-прежнему получаю от всего происходящего со мной в шахматах удовольствие.

Справка:

Итоговый зачет мемориала Таля

1. Борис Гельфанд (Израиль) – 6 очков. 2. Магнус Карлсен (Норвегия) – 5,5. 3-5. Каруана (Италия), Мамедьяров (Азербайджан), Андрейкин (Россия). 6. Накамура (США) – 4,5. 7. Карякин (Россия) – 4. 8-9. Морозевич (Россия), Ананд (Индия). 10. Крамник (Россия) – 3.

— Что для вас значит победа в таком представительном турнире, как нынешний Мемориал Таля?

— Это один из моих лучших турниров за последние годы, если не брать официальные – турнир претендентов в Казани, Кубок мира. И уровень игры здесь у меня был даже выше, чем на недавнем Мемориале Алехина. Мне удался целый ряд красивых партий, в том числе, например, против Хикару Накамуры, когда я сплел матовую сеть, и противнику только ценой тяжелых потерь качества удалось избежать мгновенного поражения. Пожалуй, упрекнуть себя на турнире могу только за партию с Магнусом Карлсеном, когда на 40-м ходу я прошел мимо выигрыша.

— Можно ли сказать, что сейчас вы играете на том подготовительном багаже, который был припасен перед чемпионским матчем против Виши Ананда?

— Безусловно, часто подготовка дает плоды не сразу, а спустя некоторое время. Это нормальная ситуация для шахмат. Когда-то мои лучшие партии пришлись на претендентский цикл, то есть на самый нужный момент. Теперь такого давления нет, и в этом году я могу играть более расслабленно и свободно на так называемых неофициальных турнирах – вроде Мемориала Таля или Алехина. Отсюда и результат.

— Столь напряженный график турниров не выбивает из колеи? Как вы восстанавливаетесь?
— Конечно, это тяжело. Сейчас вот поеду домой, буду лежать, отдыхать, играть в пинг-понг. Шахматами в восстановительный период я занимаюсь минимально, хотя, конечно, все равно просматриваю партии.

— Как вы объясните, что на этом турнире необычно много побед было одержано именно черными фигурами? Может, грядет революция, и белый цвет больше не дает преимущества?
— Я бы не делал никаких выводов. Может, именно на этом турнире было мало «белоцветчиков», а может, просто здесь так сложились звезды? Думаю, это просто совпадение, и серьезно анализировать тут нечего.

— Как вам организация турнира?
— Все хорошо, Российская шахматная федерация сейчас действительно устанавливает мировой стандарт, как должен проводиться турнир, задает уровень для всех остальных. Что касается новинки с отдельным зрительным залом, здесь нет идеального решения – например, что надо играть только в музее, или только в нынешнем формате. Я думаю, организаторы все проанализируют и сделают правильные выводы. Нам, шахматистам, было удобно, зрителям, думаю, тоже понравилось. Я видел, что очень многие приходили с детьми. Все-таки нон-стоп комментарий, прямые вопросы от зрителей к участникам соревнований – это здорово.

— Вас не раздражало, что порой вопросы из зрительного зала были не самые квалифицированные?
— Нет, если вопрос задан уважительно, я всегда с удовольствием отвечу. Людям же интересно, а мы, в конце концов, играем для них. Я помню, как в 1979 году сам ходил в Минске на чемпионат Советского Союза. Воспоминания о том турнире остались у меня на всю жизнь. Когда ты видишь гроссмейстеров вживую, это совершенно другое, чем просто следишь за партиями в интернете.

— Зная вашу амбициозность, вы наверняка не оставили мысль сыграть еще один матч на первенство мира?

— Ну конечно. Сейчас три моих ближайших турнира – два оставшихся этапа Гран-при и Кубок мира. Очень надеюсь, через любой из них мне удастся пробиться в турнир претендентов снова. Потому что так получилось, на предыдущем аналогичном турнире в Лондоне мне не удалось показать свою лучшую игру. Хотя какие-то задатки были, и позиции были хорошие, но количество грубых ошибок с моей стороны просто зашкаливало...

— Вы говорили, что философски относитесь к рейтингу. Это правда?
— Я заглядывал туда недавно, но по одной простой причине. По июльскому рейтинг-листу пройдет жеребьевка Кубка мира. Хотел представить себе, с кем примерно предстоит играть.

— Вы, кажется, сейчас установили в онлайн-рейтинге личный рекорд, поднявшись в первую «десятку»?
— Может быть. Мне сказали, что это возможно, но на самом деле инфляция рейтинга очень сильная. В 1990 году у меня было 2700, а в пересчете на нынешние времена это примерно как больше 2800. Знаете, это для молодых шахматистов все в новинку, а у меня уже столько было рекордов, мест, рейтингов. Все течет, все меняется – буду хорошо играть, буду высоко в рейтинге, плохо – значит, откачусь вниз. Поэтому я стараюсь концентрироваться именно на игре, а не на позиции в рейтинг-листе.

— Вам интересен как шахматист итальянец Каруана, который сейчас достиг отметки 2800?
— Конечно. Он очень много работает, сильно мотивирован. Это целое новое поколение 1990 года рождения, там много интересных представителей. У меня была даже идея взять, например, четыре последних поколения шахматистов, и организовать турнир по рапиду или еще по чему-то. Ведь этим шахматы и интересны, что возраст здесь не играет столь решающей роли, как в игровых видах или легкой атлетике. Мне кажется, это было бы очень интересно.

— Еще один представитель нового поколения – Дмитрий Андрейкин, который выиграл Суперфинал чемпионата России, затем не блистал, а здесь поделил третье-пятое места.

— Мне кажется, он еще и мало играл после Суперфинала. Объективно, сейчас золотой век для игроков первой двадцатки, а у тех, кто в мире номер 30 или 40, ситуация не такая выдающаяся. Поэтому хорошо, что Российская шахматная федерация каждый год дает кому-то шанс – как он был ранее у Яна Непомнящего, Никиты Витюгова.

Так игроки, которые имеют рейтинг 2700 с небольшим, получают время от времени возможность сыграть с сильнейшими. Мне кажется, Андрейкин очень серьезно отнесся к этому шансу, и сыграл турнир выше всяких похвал.

— По-вашему, он может вырасти в топ-шахматиста?
— Вывод сделать сложно, очень многое зависит от мотивации, работоспособности. У кого-то огромный талант, но нет мотивации. А кто-то, наоборот, поначалу незаметен, но потом за счет кропотливой работы вырывается в лидеры. Тут должен быть идеальный баланс двух качеств, и судить со стороны о ком-то я не берусь.

Другие новости, материалы и статистику можно посмотреть на странице шахмат.